– Ерлан Кудайбергенович, базой государственной макроэкономики традиционно выступает добывающий сектор. Покрывают ли наши текущие объемы добычи сырья и внутренние аппетиты республики, и наши внешние международные контракты?
– Мы видим стабильную, уверенную динамику. В минувшем году отрасль показала отличный результат: показатели добычи нефти подошли к своим историческим максимумам. Драйверами здесь закономерно выступают наши ключевые мегапроекты. Введенные в эксплуатацию на Тенгизе объекты будущего расширения и стабильная работа Кашагана и Карачаганака генерируют основную часть поставок. На эту «большую тройку» приходится весомая доля нашего портфеля, при этом мы видим существенный вклад и остальных десятков отечественных месторождений: они суммарно дают в копилку страны более трети всего объема.
Эти макропоказатели позволяют надежно питать Национальный фонд и государственный бюджет через международный транзит, полностью обеспечивая ресурсами и наш внутренний рынок. Министерство заранее отработало дополнительную маршрутизацию экспортных поставок: наращиваются отправки трубопроводным путем на Восток в сторону Китая, активно расширяются мощности акватории Каспия. Строгая диверсификация логистики гарантирует стабильный приток валютной выручки в экономику и постоянное пополнение суверенных резервов Казахстана.
– Эксперты отмечают, что эпоха легкой нефти заканчивается. Залежи истощаются или уходят все глубже. Какими аргументами государство сегодня мотивирует крупные транснациональные корпорации заходить в нашу геологоразведку?
– Глобальный рынок углеводородов сильно изменился, конкуренция за капитал между странами обострилась. Мы абсолютно четко понимаем, что разработка сложных или глубоких горизонтов требует совершенно иной финансовой модели для инвестора. Отрасль обязана работать на перспективу, поэтому министерством был разработан и внедрен так называемый Улучшенный модельный контракт на недропользование. Государство предоставляет компаниям фискальные преференции, гарантии стабильности налогового режима и юридическую защиту капиталовложений. Взамен инвестор несет нам современные технологии добычи и создает качественные рабочие места. При таком раскладе компаниям становится выгодно работать со сложными проектами. Глобальному рынку нужны закрепленные правила игры на двадцать – тридцать лет вперед. И мы эти гарантии предоставляем.
– Добыть миллионы тонн нефти – половина дела. Долгие годы экономисты критикуют модель продажи исключительно сырого углеводорода. Когда казахстанская нефть начнет приносить сверхприбыли внутри страны?
– Структурный перелом уже происходит, этот вектор закреплен в профильной Концепции развития до 2040 года. Министерство целенаправленно ломает старую парадигму. Мы увеличиваем долю высококачественной нефти месторождений в прямых поставках на отечественные перерабатывающие заводы. Качественное сырье в комплексе с современными технологиями позволяет нам кардинально увеличить глубину переработки нефти – показатель будет доведен до 94%. Индекс Нельсона на наших флагманских НПЗ перешагнул среднемировые показатели технологической сложности.
Мы извлекаем принципиально иную маржинальность из каждого направленного внутрь страны барреля. Ведется последовательное сокращение выпуска низкодоходного топочного мазута. Высвобождающиеся мощности ориентируются на светлые и в дальнейшем ароматические углеводороды. Уже сегодня значительно увеличена выработка бензола и параксилола. Это продукты высоких химических переделов. Прохождение базового сырья через синтез в подобную химию автоматически удорожает конечный экспортный продукт в два-три раза. Извлечение максимальной добавленной стоимости здесь, на территории страны, – ключевая макроэкономическая задача нашего ведомства.
– Масштабирование этой базы – главная цель анонсированного строительства нового четвертого НПЗ?
– Совершенно верно. Растущий промышленный потенциал страны, транспортная отрасль и авиахабы требуют бесперебойных поставок. Строительство четвертого нефтеперерабатывающего комплекса-гиганта на 10 млн тонн – абсолютный стратегический императив.
Сегодня подготовку базовых предпроектных обоснований (Пред-ТЭО) начнет независимая международная инжиниринговая команда. Специалисты определяют техническую конфигурацию сырья, логистические узлы и оценивают оптимальные параметры строительства. Этот масштабный завод изначально проектируется как ядро огромного нефтехимического пула. От прямолинейной реализации нефти отрасль сдвигается в производство полимеров и высокоинженерных пластиков. Мы формируем фундамент для развития сотен технологичных производств по всей республике. Окончательное инвестиционное решение будет приниматься с опорой на строгую рентабельность проекта.
– Но любые подобные производственные мощности зависят от надежной внутренней инфраструктуры тепла и электричества. Вы сами упоминали, что наши базовые сети устарели. Как вы оцениваете прочность энергосистемы сегодня?
– Продолжительное время отечественная энергетика ехала на багаже прошлого века. Инфраструктура старела, износ оборудования планомерно повышался. При этом вокруг разворачивалось бурное строительство новых жилых массивов в мегаполисах, открывались фабрики. Возник дисбаланс: спрос существенно обогнал предложение старой генерирующей базы.
Ведомство кардинально сменило философию работы в отрасли. Осуществлять ремонты в авральном режиме по факту разрыва трубы посреди зимних морозов – модель уязвимая. Мы переключили внимание всей индустрии на системную, плановую и глубокую реконструкцию теплоэлектростанций и сетей страны. Это невозможно сделать в одночасье по всей республике, однако вектор работы закреплен. Ускорение капитальных ремонтов состоялось во многом благодаря государственной программе «Тариф в обмен на инвестиции».
Модернизацию энергетических агрегатов мы сейчас выстраиваем через понятный бизнес-подход. Чтобы инфраструктура жила и давала напряжение, ей требуются гигантские вливания, которые мы обеспечиваем, меняя условия окупаемости для генерирующих субъектов. Энергетика стала получать необходимые деньги на обновление.
– Именно из-за этой инвестиционной необходимости в квитанциях граждан подросли счета? Вы уверены, что все собранные по новым тарифам деньги дошли до ремонтных фондов ТЭЦ?
– Долгие десятилетия в нашей стране цены на гигакалорию и мегаватт искусственно замораживались. Тепло и электричество стоили так дешево, что владельцам станций просто физически не на что было покупать новые турбины, оплачивать дорогостоящие котлы и удерживать на рабочих местах инженеров. Дальнейшее искусственное удержание тарифов ценой критического износа оборудования стало невозможным: на кону стояла надежность и безопасность теплоснабжения в городах. Решение повысить тарифы было экономически трудным, непопулярным, но спасительным для энергетической отрасли шагом. Мы одновременно выстроили социальную сетку для защиты уязвимых категорий населения через адресную помощь.
А за каждую копейку из полученных средств сегодня ведется строжайший спрос. Итог этой прозрачности проявился во время недавней зимы. Благополучное прохождение осенне-зимнего периода для наших диспетчерских служб обязано быть стандартом. В межотопительный сезон нами была проведена комплексная, одна из самых интенсивных в истории страны работ: на десятках ТЭЦ и ГРЭС по всему Казахстану капитально обновлены энергоблоки, котлоагрегаты и генераторы. Электросетевики привели в нормативное состояние без малого 17 тыс. км линий передачи. Были переложены сотни километров критически важных участков теплотрасс.
Все вложения фиксируются сухой макростатистикой.
Частота инцидентов на станциях за сезон снизилась на 15%, аварийность сетей – на 12%. Количество зафиксированных отклонений температуры упало сразу втрое. Сразу пять ТЭЦ, ранее считавшихся глубоко проблемными, уверенно перешли в безопасный технический статус. Цифры наглядно показывают: новые финансовые вливания пошли в металл и работу, а не разошлись по воздуху.
– Зима закончилась, но энергетика – процесс непрерывный. На каком этапе подготовка к будущим пиковым нагрузкам?
– Расслабляться у нас не принято. Мы приступили к реализации нового плана незамедлительно: зафиксированы четкие графики стартов новых капитальных ремонтов, начата процедура поставки ключевых комплектующих материалов. Отрасль возвращается к производственной дисциплине на всех узлах.
На перспективу мы продолжаем увеличивать тепловые мощности в областях. Приняты экономически обоснованные решения по созданию новых ТЭЦ. На стратегически важном объекте – строительстве ТЭЦ в Кокшетау – уже прошлой осенью началась планировка площадки. Контроль перешел под надежное управление профильной структуры «Самрук-Энерго», процесс сдвинут в исключительно практическое русло.
– Давайте подведем итог. Как на такой тяжеловесной отрасли, полной огромных генераторов и километровых труб, сказывается мировая цифровизация? Поможет ли она предотвращать коллапсы до того, как они случаются?
– Цифровые решения уже активно применяются в отечественной инфраструктуре. Современные объекты генерации и перерабатывающие предприятия ежесекундно создают массивные базы больших данных (Big Data). Это показатели давления, амплитуды нагрузок, графики выгорания.
Министерство в связке с крупнейшими энергооператорами постепенно внедряет предиктивные системы. С их помощью программные комплексы получают возможность оценить плотность износа металлической трубы на любом сегменте сети в онлайн-режиме, что позволяет предотвратить ее разрушение еще до микроутечки. Интеллектуальные модули отслеживают параметры самых устаревших зон магистралей. Автоматизация анализирует участки теплопотерь и показывает, в какую конкретно подстанцию эффективнее направить ремонтные инвестиции с наибольшим КПД. С другой стороны баррикад мы наладили защищенные цифровые процессы по госзакупкам оборудования, напрочь убирающие ручное вмешательство человека.
Внедрение экономического расчета и современных автоматизированных алгоритмов мониторинга – вот тот базис новой технологической архитектуры энергетической индустрии, которую государство сейчас успешно формирует в Казахстане.
